ehotodroid пишет

Один человек по «немосковскому» ОМОНу сказал, что у них собирают отряд на 6 мая в Москву. Форма должна быть однообразная, чистенькая и красивая, шевроны тоже однообразные и новенькие (начальство будет смотреть!). Защитные колпаки (те, за которые омоновцев дразнят «космонавтами») должны быть наименее поцарапанные и с шейной защитой, ПРы (палки резиновые, в народе — «дубинки») тоже должны быть одной модели, как и браслеты (в народе — «наручники»). Ну и аэрозольные упаковки «Черемуха» (слезоточивый газ в баллончиках). В общем — как на парад.

Берут с собой спецкарабины КС-23 (в народе — «помповуха» калибром 23 мм). Один из многочисленных зарядов этой модели (помимо дыма, газа, светошумовых зарядов, и пр.) — травматическая пуля «Привет». Можно умилиться автору названия. Ведь 23-миллиметровая пластиковая пуля «Привет» прошибает с 5 метров деревянную дверь насквозь.

Заинтересовало и другое — региональный отряд, который будет откомандирован в столицу на «Марш миллионов», повезет с собой боевое оружие.
Помимо ПМ (пистолет Макарова) планируется захватить спецавтоматы 9А91 и пистолеты-пулеметы «Кедр» и «Кипарис». Во всяком случае, так сказал мой товарищ.

Это напрягает. 6 мая планируется массовый митинг с шествием. Но согласно статьи 23 «Закона о полиции»,  (применение огнестрельного оружия)  которую каждый полицейский должен знать (как нас в свое время  учили: «В любом состоянии, в любое время суток, чтоб от зубов отлетало»): «сотрудник полиции не имеет права применять огнестрельное оружие при значительном скоплении граждан…»

Зачем стволы? На кого? И что будет, если кто-то даст команду на применение?

…Это было несколько лет назад в Чечне, где я находился в составе ОМОНа. Попался нам в этой командировке командир, который все хотел какую-то войну выиграть. Через пару странных зачисток, когда мы поняли, что бродим по опасным местам 10-15 человек без какого-либо прикрытия, мы стали задавать ему вопросы. Где, например, приказ на операцию от комендатуры, которой мы подчиняемся? Ответов у него не было. Мы двумя взводами дружно и показательно забили на его самодеятельность — до тех пор, пока не будет приказа, прикрытия войск, техники, боевого распоряжения и переводчиков-амнистированных боевиков — отказываемся ходить на зачистки.

Сразу же на родину ушла депеша о бунте. Фамилии зачинщиков были тщательно записаны. Приехала группа, менять «зачинщиков» — младших офицеров. Отряд вышел в коридор школы, в которой мы жили, и предложил приехавшему начальству свое оружие. Сказали — забираете наших взводников, дайте нам листы бумаги для написания рапортов об увольнении. Берите наше оружие и боеприпасы — воюйте сами.

Приехвашей «группе разбора» пришлось вернуться обратно в том же составе. А наш командир несколько дней скрывался в других подразделениях. В отряде была анархия. Много пили, громко пели, ходили в село к местным в гости, хотя основные наряды исправно тащили  — охрану периметра, охрану перешедшего на федеральную сторону бывшего полевого командира, назначенного главой местной администрации и прочее. Все вопросы решались в отряде на общем собрании.

Конечно, с уставной стороны это, мягко говоря, плохо. Но мы не провоцировали лишних боестолкновений да и основные задачи выполняли. Тогда я запомнил, что вот это все «крупнопогонное» и «с печатями написанное» не сильно много значит, если большинство (или все) бойцы решат, что по совести должно быть не так. В закокардовом пространстве не у всех гуляет лишь ветер уставной лояльности.

…Я не помню, что это был за митинг. Нашу группу опять попрятали по автобусам, стоящих во дворе соседнего с местом проведения акции дома. Видимо, начальство ждало чего-то «жесткого». На митинги мы оружия никогда не брали — нельзя по закону. Палки резиновые, браслеты, газ и машина с щитами — обычный набор. В этот раз выдали оружие. В связи с этим и зашел разговор  — зачем нам выдали оружие на массовое мероприятие?

Заговорили о том, что будем делать, если дадут команду стрелять? Разговор неудобный — каждый невольно смотрит, как ведет себя коллега. Неуставные какие-то разговорчики. Но после «чеченских бунтов» и бунтов перед отправкой в Чечню еще здесь, дома (когда не выплачивали командировочные), уже как-то не так страшно и с коллегами обсудить.

Митингующие они же не террористы, не бандиты, да и, честно уж так говоря  — за что они ратуют и нам не чуждо. Мы кому присягу давали? «Служа закону — служить народу».

А народ, он где? В кондиционированных кабинетах, в лампасах и «брегетах», передвигаясь исключительно на «членовозах» с мигалками, или тут — на улице? На улице наши друзья, знакомые, соседи, родственники — люди которых мы знаем, которые живут как и мы — от зарплаты до зарплаты…

Решили тогда так.Скажут стрелять, отдаем оружие командиру и едем домой. Стреляйте. Попробуйте. Мы в тире по мишеням бандитов стреляли, а не по мишеням пенсионеров.

Недавнее «гражданское патрулирование» по проверке нагрудных знаков полиции в Москве привело к тому, что наша группа наслушалась жалоб от полицейских.

И если кто-то думает, что после того, как «Путин стал платить полиции огромные деньги», они все поголовно превратились в «киборгов режима», это ошибка.

Революция прошлого века начиналась с перехода к «оппозиции» армии и других тогдашних «силовиков». Смотрите как удобно — численность митинга, к примеру, 10 тысяч человек, при этом их охраняют официально и «невидимо» вдвое больше силовиков. А вот если силовики вдруг проникнутся лозунгами, всех вместе будет…

К сведению: В обспечении общественного порядка в майские праздники в столице будут задействованы: 14, 5 тысяч солдат ВВ, 13 тысяч дружинников, около 11 тысяч ЧОПовцев, 11, 5 тысяч курсантов и — свыше 213 тысяч сотрудников полиции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *